5 Вернуться к Историйкам

Загадочный памятник, или Историйка о том, как великий комбинатор посетил Минск

26 Февраля 2019

И осиновый кол есть вид памятника
Дон Аминадо

Мы ленивы и нелюбопытны
А.С.Пушкин

Сколько всего в Минске памятников, кажется, не знает никто. Но, судя по всему, много: одних Лениных полтора десятка! Есть те, что поставлены полководцам, политическим деятелям, музыкантам, поэтам, ученым… Есть напоминающие об исторических событиях. Есть просто скульптуры: спортсмен с факелом, девушка с зонтиком, баба с семечками, почтальон… Корова, наконец! Не все они равно любимы горожанами, но все одинаково понятны и не требуют объяснений. Впрочем, есть одно исключение - памятник, который, кажется, никто в нашем городе до сих пор не смог расшифровать…

zz.png

Вермахтский орел в честь великой Победы

На берегу Свислочи, под сенью берез и елей, неподалеку от моста у ресторана “Журавинка” стоит каменный столб, напоминающий городской фонарь - только не светит! Впрочем, похоже, это одному мне он кажется фонарем: авторы тех немногих заметок в белорусской прессе, в которых упоминается загадочный арт-объект, считают, что похож он, скорее, на вермахтского орла (к счастью, без свастики). При этом отмечают, что поставлен он в год 50-летия Победы и, следовательно, ей посвящен.

Дальше журналисты пишут о том, что создан арт-объект известным немецким скульптором Петером Медцехом при участии белорусского коллеги Станислава Ларченко и что заложен в нем глубокий философский смысл. Собственно, о философском смысле говорит уже само название загадочного столба - “Знак духовного родства стран мира”. А тут еще и авторы поясняют, что человеческий дух на протяжении всей истории стремился ввысь и что это стремление иллюстрирует восставший из земли столб, а раздвоение на верхушке символизирует поиск человечеством новых путей. И добавляют, что мечтают опоясать земной шар такими символическими “духовными камнями”. Камни - кстати, целых четыре - с выбитыми символами сторон света в композиции тоже присутствуют. Да и два Знака - в немецком Тангермюнде и французском Байё - уже стоят. Вместе с минским они образуют отрезок прямой, соединяющий Восток и Запад. То есть, начало положено!

02_Minsk_Bayeux.jpg

От масштабности “кольца духовного родства” у меня захватывает дух, и на ум приходят подземные тоннели Элона Маска и его же идея покрытия спутниковым интернетом поверхности Земли. Никогда прежде Минску не доводилось становиться участником столько грандиозного, воистину вселенского проекта!

Впрочем, мои восторги длились лишь до тех пор, пока я не заглянул в Google. Здесь меня ждало первое потрясение: Тангермюнде и Байё оказались городками с населением чуть больше десяти тысяч жителей. Мне стало обидно за мой в то время полуторамиллионный город: что стоило скульпторам провести свою линию чуть севернее, чтобы дух Минска породнился с духами Берлина и Брюсселя! Не провели… Следующим потрясением стало то, что интернет вообще ничего не знал о проекте “духовного родства”. Даже поиски на немецком и французском языках не помогли найти духовных побратимов в Тангермюнде и Байё! Лишь Знак, установленный в Минске, одиноко и печально свидетельствовал о грандиозном проекте. 

03_Minsk_Brussels.jpg

С авторами его дело обстояло не лучше. Известный скульптор Петер Медцех был малоизвестен даже у себя на родине: после упорных поисков в интернете я обнаружил лишь пару его изображений и полдюжины арт-объектов. О Станиславе Ларченко было информации и того меньше: кроме одной групповой, других его фотографий мне найти не удалось. Зато я узнал (правда не в сети, а у коллег Ларченко), что в 1990-м году мастер в поисках лучшей жизни отправился в Германию. В Германии жизнь Ларченко лучше не стала, но, похоже, именно там он познакомился со своим будущим соавтором.

04_Medzech.png 

С этого момента история начала развиваться стремительно, и ее героем на время перестал быть каменный столб на берегу Свислочи, спрятались в тень скульпторы, изваявшие его, даже глобальная идея духовного родства стран мира отошла на второй план. Героем нашей истории стало Время. 

Давайте отмотаем стрелки часов на тридцать лет назад и вспомним, каким был мир на рубеже 1980-90-х годов.

Pe-re-stroi-ka. Verstehen?

Перестройка. У каждого она была своя: к одним поворачивалась лицом, и они враз становились владельцами заводов, газет, пароходов, к другим… Другие едва сводили концы с концами. А не получалось свести концы, нередко сводили счеты - с жизнью. Каждый из прошедших обжиг в ее огне вспомнит что-то свое. У меня тоже есть свои “перестроечные” картинки.

05_dzyady_1988_1-1.jpg 

Первый в СССР разгон мирной демонстрации. Люди шли в Куропаты помянуть убитых там энкаведешниками сограждан. Было это в День поминовения - по-белорусски, на Дзяды…  На людей напали, избили, разогнали с "черемухой"... 

А вот минчане перекрыли Проспект от здания КГБ до магазина “Табаки” - в городе исчезли сигареты, стало нечего курить. Удивительно, но в тот раз не били - наоборот, подвезли "курево". 

А вот стотысячная толпа на площади перед домом правительства скандирует "Долой!"… Через пару дней я здесь же, рядом, завтракаю в ресторане “Седьмое небо”. Кроме моего, в огромном зале занят всего один столик. За ним женщина с ребенком - мальчику лет десять-одиннадцать. На сцену выходит высокая блондинка, включает музыку и начинает в танце раздеваться: сбрасывает жакет, юбку, стягивает с ноги один чулок, другой, освобождается от лифчика…

- Ну, мальчик… и что? - невозмутимо отвечает она потрясенной матери. - Скоро вырастет, потерпите! А я пока порепетирую...

А вот еще картинка. Я, руководитель австрийской съемочной группы, стою, вжавшись спиной в дверцу машины, а к моему лбу приставлен пистолет. Его держит полковник с налившимися кровью глазами - сейчас он убьет меня, и ему ничего не будет. Потому что, поднявшиеся над Полтавским полем на воздушном шаре австрийцы на три часа закрыли небо для барражирующих полетов советских истребителей к Северному полюсу, и теперь американцы, могут свободно напасть на нас. Понимаешь, сука?!

У полковника глаза похожи на две десятикопеечные монеты. Я шепчу о последней перед смертью сигарете, и трясущимися пальцами достаю из кармана пачку “Мальборо”. И такая же трясущаяся рука тянется навстречу - к моей пачке: полковник не курил два дня, в части нет сигарет - не то что американских - никаких! Моя сметливая помощница тотчас же вытаскивает из машины красно-белый блок и бутылку коньяка и, выставив их перед собой, как хлебный каравай, плывет к полковнику. А тот тупо застывает, не зная, как быть: то ли убить меня и ничего не получить, то ли оставить живым и получить сигареты и коньяк. Я чувствую как ворочаются мысли у него в голове. Наконец, полковник делает свой выбор: он приглашает съемочную группу пообедать в офицерской столовой, а потом, если господам интересно, готов показать военную технику (только "Миг-29" снимать нельзя!). Он шлет спустившимся с небес австрийцам гагаринскую улыбку и неожиданно говорит: “Pe-re-stroi-ka! Verstehen?” И мне становится стыдно. И за полковника, и за себя, и за перестройку...

Сегодня, через тридцать лет, стыд выветрился, исчез. Его нет. Остались грусть и понимание того, что что-то пошло не так, что-то мы упустили. Люди меняются куда медленнее политических программ. Для этого нужны поколения и поколения. И пустыня. И осмысленные усилия над собой... 

  06_lenin_sq_meeting1-1.jpg


Сам воткнулся!

Я часами листаю подшивки четвертьвековой давности в Пушкинской библиотеке. Делаю заказ на поиск информации в “националке”. Я ищу хоть какое-нибудь упоминание в прессе об открытии Знака. Ну должны же были ленточку перерезать, оркестр, мэр, торжественные речи! Ничего нет... Вообще ничего! Словно здоровенный каменный столб сам с неба свалился, сам воткнулся в мягкий прибрежный грунт, сам назвался… Нет, документов на памятный Знак ни в горисполкоме, ни в министерстве культуры. И только минские экскурсоводы, которые, как всегда, все знают, водят к каменному столбу толпы экскурсантов и вдохновенно рассказывают им о глубоком философском смысле, о вермахтском орле и о великой Победе.

-    Слушайте, ну какие статьи вы хотите найти? Какие перерезания ленточек? Ночью привезли этот столб, вкопали - вот и стоит. Время было такое… темное.

Я сижу в мастерской у старейшего белорусского скульптора Ивана Якимовича Миско. Надо мной нависает гигантский бюст космонавта. Здесь все конкретно: никаких многозначных символов и их философских толкований - крепкая лепка, серьезный подход...

- А как же худсоветы?

- Какие-такие худсоветы? Это же городская скульптура! Вы думаете, хоть на одну работу Жбанова есть документация? Не ищите…

- А деньги? Ведь кто-то должен был оплатить работу, перевозку, установку…

Иван Якимович задумывается.

- Никто этого не знает, и вы не узнаете. Может, какой-то частный инвестор, может, немцы… Тогда фонды всякие росли как грибы! Денег не было, но для тех, кто пошустрее, всегда находились.

И мне вдруг кажется, что космонавт, глядящий на меня сверху вниз, еле заметно подмигивает. Мол, ничем наш Минск не хуже знаменитых Нью-Васюков: главное, успевай поворачиваться!

07_Misko.jpg


Небо в алмазах

Признаюсь, мне нравится красивое вранье. Еще больше нравится находить его корни и истоки. Ведь это же потрясающе изящный проект - взять и опоясать земной шар "духовными камнями"! Народы и страны должны дружить... Кто за? Кто против? Кто воздержался? Единогласно! Просто, как все гениальное... Кому в голову пришла эта восхитительная идея? Кто воплотил ее в проект? Кто?!

На следующий день я нахожу телефон Петера Медцеха и звоню ему. Он живет в немецком городке Миндене, ему семьдесят три года, и у него есть небольшая художественная школа.

- Guten Tag, Herr Medzech, - говорю я и объясняю, зачем звоню.

Герр Медцех не понимает про какой “Знак духовного родства стран мира” я так настойчиво его расспрашиваю, и совсем ничего не помнит о “кольце духовных камней”. Он по-немецки серьезен и педантичен. Но разговор не доставляет ему удовольствия - похоже, он не умеет врать. Когда я интересуюсь скульптурами в Тангерминде и Байё, герр Медцех что-то быстро говорит в трубку, после чего связь прерывается и в трубке слышны гудки. А у меня было еще столько вопросов...

- К какому направлению можно отнести это произведение искусства? - спрашиваю я знакомого искусствоведа и показываю фотографию Знака.

- Это произведение искусства? - переспрашивает мой товарищ и насмешливо качает головой.

- Да-да, искусства! Минимализм? Модернизм? Концептуализм?

- Ну, если бы речь шла о советских временах, скульптора наверняка обвинили бы в формализме, исключили из партии, а могли бы и срок впаять…

“Формализм – вот оно!” - услышав знакомое слово, я подпрыгиваю от радости и отстаю от искусствоведа. 

Я знаю, в чьей голове родился проект Знака! 

Еще в далекие 1970-е Ларченко преподавал в Академии художеств (тогда в Театрально-художественном институте). Вокруг работали старые перцы - ровестники революции и жуткие ревнители соцреализма (они-то и обвиняли его в формализме). Студенты на их занятиях скучали, а с Ларченко было весело – он все время рождал какие-то новые завиральные идеи.

- Что за идеи? - допытываюсь я у выпускников тех давних брежневских лет.

Никто не помнит. Только одна изрядно постаревшая студентка рассказывает, что вроде была у Ларченко мечта повесить над Минском искусственный небосвод со звездами – чтобы всегда светили. Рассказывает и отчего-то сама смущается.

“Ну-ну, небо в алмазах!” - думаю я, и у меня исчезает последнее сомнение в том, кто придумал идею "всемирного духовного родства". Белорус Ларченко, бежавший в Германию от перестроечной нищеты, стал вдохновителем проекта. А немец Медцех - его реализатором. Сам же Знак стал, кажется, первой "формалистической" скульптурой в нашем городе. 

Жаль, что нельзя поговорить со скульптором Ларченко и проверить мои догадки. Уже полтора десятка лет как нельзя...


 Памятник в единственном числе

Наша история движется к концу. Я в очередной раз иду на берег Свислочи, чтобы взглянуть на ставший почти родным Знак. Иду и натыкаюсь на высоченный забор. За ним остались и пустырь, образовавшийся на месте снесенного здания ВДНХ, и роща, и еще недавно казавшийся таким загадочным арт-объект. 

   08.jpg 

Землю продали каким-то восточным людям, которые обещают построить здесь очередной роскошный отель. Я думаю не об отеле, а о Знаке - ведь снесут его эти новые хозяева! Как сносят все, что кажется ненужным, чего не понимают, историю чего не знают… И до меня вдруг доходит, что в Минске стоит единственный в мире ПАМЯТНИК ПЕРЕСТРОЙКЕ - времени, которое изменило судьбы граждан в не меньшей мере, чем революция. Да что там - в большей! Ведь это перестройка развалила империю, и это она принесла независимость Беларуси! И вот теперь этот памятник может исчезнуть... 

Мне становится до боли жаль Знак, историю которого в этом городе знаю, похоже, я один.

   09.jpg


***

От души благодарю за помощь,
оказанную при написании историйки,
информационные отделы Национальной библиотеки
и областной библиотеки имени А.С.Пушкина
скульпторов Ивана Миско, Льва Толбузина,
Николая Байрачного и Юрия Гудиновича.

Комментарии
Последние историйки
"И какой он немец – он минчанин", или Пять историй из...
Иван Караичев 1 Меня зовут Альберт Риттер. Это сейчас у вас шоколадки, н...
Загадочный памятник, или Историйка о том, как великий комбинато...
И осиновый кол есть вид памятника Дон Аминадо Мы ленивы и нелюбопытны ...
Повар Данилов, или История одной фотографии
До сих пор я старался избегать рассказов о людях. О зданиях писать проще — не так страшно ...
Письма из Ямы, или Последний день гетто
. Фотографии, которые вы видите, сделаны ровно четыре года назад, в 70-ю годовщину уничто...
Прогулка с неизвестным зверем, или Сказка о великом художнике, ...
Варе Володиной, которая помогала мне вопросами и участием Минск — сказочный город. Не ...
Миру Минск, или История о человеке, который спас памятник
Мало было установить Черный обелиск в память об убитых врагами (история памятника здесь), ...
Минский календарь. Март 2017
[caption id="attachment_8214" align="aligncenter" width="600"] Игорь Римашевский. Март[/ca...
Минский календарь. Февраль 2017
В городских легендах разные объекты и персонажи повторяются по многу раз. Вот взять, к при...
Минский календарь. Январь 2017
«КОГДА-ТО В МИНСКЕ ВОДИЛИСЬ ДРАКОНЫ...» Этой фразой начинался «Минский календарь» на 2012...
Воскрешение Лазаря, или Историйка о джинне из черты оседлости
—Чтой-то тут дело не чисто. Уж не собираетесь ли вы стать моим биографом? Предупрежда...
Шифровка из Подмосковья, или Историйка о писательском отдыхе
Солнечным весенним утром 1936 года к расположенному на Советской улице Союзу писателе...
Смерть в Минске, или Историйка о плите из первого храма
Минску, как никакому другому городу, подходит образ птицы феникс: множество раз был сожжен...
Неизвестный шедевр, или Историйка о враче, который хотел стать ...
34 года назад, 13 марта 1982 года, в США была начата публикация одного из самых загадочных...
Тайна старых часов, или Семейная историйка
Посвящается моему дедушке Евелю Абрамовичу Игудесману и моему товарищу и&nb...
Купальские красавицы-2, или Эротическая историйка о минских экс...
«Эти добрые люди... ничему не учились и все перепутали, что я говорил.» Михаил Булгаков...
Любовь под знаком Сиона, или Историйка о первой партии, первом ...
Неправда, что советская власть не любила евреев — еще как любила! Но стр...
Проклятие Рычащего Льва, или Историйка о минских наводнениях
В предпоследнюю пятницу марта 1888 года уровень воды в Свислочи начал поднима...
“Кукушечка”, или Очень детская историйка
Первый раз с «кукушечкой» я встретился еще до школы. Именно так, ласково, моя бабушка назы...
Братское кладбище, или Орнитологическая историйка
Если зовет своих мертвых Россия, Россия, Россия, Если зовет своих мертвых Россия, Так з...
Высокая музыка, или Историйка о первом небоскребе
После войны консерватория, музыкальное училище и специальная школа-одиннадцатилетк...