Вернуться к Историйкам

Письма из Ямы, или Последний день гетто

23 Октября 2017
.

Фотографии, которые вы видите, сделаны ровно четыре года назад, в 70-ю годовщину уничтожения фашистами Минского гетто. Наверняка, многих из тех, кто на снимках, уже нет в живых: уходят последние узники, уходят те, кто выжил, пройдя через зверства концлагерей и пожары войны, уходят современники страшной эпохи, которую впору назвать адом на земле. И остаются воспоминания.

Вот некоторые из писем, - сотая их часть! - пришедших в ответ на публикацию "Черного обелиска". Пусть они напомнят живым о тех, кто навечно остался лежать в минской Яме и в других Ямах, разбросанных по нашей земле. И пусть живые напишут о своих близких, чтобы те не ушли бесследно.  

***

«Спасибо всем, кто приходит к Яме почтить память, поклон вам от всех нас, разбросанных по всему миру! ... Я родилась в Минске, жила в самом центре, рядом с Круглой Площадью. Мой отец был коренным минчанином. Он столько интересного рассказывал о довоенном Минске. Война его застала в Риге, где он служил. Все его родные, оставшиеся в Минске, погибли. Нам точно известно, что моя бабушка, мама отца, была среди тех, кто погиб 2-го марта 1942 года на этой самой „Яме“. Об этом отцу рассказали чудом уцелевшие и бежавшие из гетто знакомые семьи моего отца. Поэтому про Яму я знала с самого детства. Помню как мы с папой ходили туда. Последний раз 9-го мая я была там в 1986 году. Было много людей, и конечно, милиция. Запомнилась белая милицейская машина из которой гремела музыка. Какие-то молодые ребята очень смело предложили её перевернуть... Через год я уехала. В 1994 году, уже с маленькой дочкой я приехала в Минск. Был конец февраля, и как раз к годовщине гибели гетто, я с ней пошла на Яму. Моя дочка, хоть и родилась за границей, хорошо знакома с этой историей, т.к. мы ей дали имя погибшей бабушки, для неё прабабушки. В каждой еврейской семье есть своя история, и я считаю важным передавать её из поколения в поколение. И ещё, можно и имена погибших собрать. На Чёрном обелиске есть только цифра, одна из этих пяти тысяч — Хэйман Эстер, моя бабушка.» Марина

***

«Для моей матери Яма была не просто памятником жертвам Холокоста, а надгробьем на могиле школьных подруг. Отцу напоминала о его родителях, убитых фашистскими нелюдями в местечке Хватовка, вблизи Чаус. Сам я приходил к Яме еще тогда, когда ее оцепляли кордоном милиции и митинг проходил под оглушающее звучание бравурных песен из специально привезенных акустических систем, так что слов ребе, читавшего кадиш, не было слышно. Ныне в день памяти гетто кадиш читают хасидский и ортодоксальные раввины, к Яме приходят ученики школы с изучением иврита, делегаты от еврейских общин из многих стран. Но все меньше становиться тех, кто чудом или благодаря Праведникам избег гибели на этом роковом месте...» Болдмен

***

«Двенадцатилетняя дочь моей двоюродной бабушки, дважды спасалась в расстрелах Минского гетто. Убил её полицай, муж их довоенной домработницы. ... Девочку звали Марита (Маргарита), Мать девочки была военнообязанная и была мобилизована в первые часы объявления войны. Отец девочки наивно верил, что немцы „культурная нация“, не успел или не захотел бежать и был расстрелян первыми фашистами, которые ворвались в его дом. Ещё могу, добавить, что одна из моих тёток с дочкой были спасены белорусами и прожили всю войну в деревне, рядом с концлагерем Тростенец. Спасибо этим людям. Наши семьи отвечали им добром за то, что они сделали.» Наталия  
 

***

«Я отношусь к молодому поколению конца 70-х и мы посещали Яму регулярно на день 9-го мая, будучи школьниками и студентами, поклониться всем невинным жертвам, и собирались там не только те, кто хотели уехать или уезжали за границу. Мы — молодежь, шли туда для повышения самосознания и самооценки и тогда не знали, что со временем большинство евреев окажется за границей. Большое спасибо всем тем, кому удалось тогда отстоять, а сегодня — сохранить этот мемориал. Я хорошо помню и знала того самого старичка, который вёл этот митинг, под заглушающую его речь музыку патриотических песен и в окружении молодых ребят, которые защищали его от милиционеров. Я считаю,что нужно назвать его имя, так как он смелый человек, который делал это из года в год, несмотря на то, что его каждый раз предупреждали представители органов безопасности... Для меня он тогда был просто сосед, а сегодня я понимаю что это был настоящий ребе, который учил. Его звали Шмая Семёнович Горелик.» simkin natalia  

***

«Вся территория бывшего Минского гетто полна Ям больших и маленьких. В 50-х мы жили в старом доме на Опанской улице. Угол садика, с большим кустом сирени, был огорожен оградой из старых ржавых кроватей. Соседка белоруска рассказывала, что там была расстреляна и похоронена группа гамбургских евреев. Откуда эти сведения у неё не знаю. Большая братская могила находилась на старом кладбище на Сухой улице. Там были расстреляны тысячи, там же хоронили убитых и умерших в гетто. Памятника там не было, а был кусок жести на столбике. К середине 60-х он полностью заржавел, текст был нечитаем. Инициатором привести могилу в порядок был Благословенной памяти Шая Горелик. Неутомимый, несмотря на возраст, он где-то раздобыл лист из нержавеющей стали. Лист покрыли асфальтовым лаком и на нем я серебрянной краской написал составленный Гореликом текст на двух языках русском и идиш. Старая проржавленная доска была заменена. А в семидесятых Шая стал активным преподавателем Иврита который он хорошо знал. Ещё раз хочу помянуть добрым словом этих пожилых людей Ш.Горелика, Л.Гринблата (получил в 1968 год тюрьмы за распространение Сионисткой литературы), Овруцкого и других. Прожившие всю жизнь с мечтой о Сионе, осуществить её не смогли....Вечная память им. Сейчас на месте кладбища стадион или парк, я не был в Минске с 1971 года. Если кто то хочет найти место братской могилы,это примерно 100 м прямо от старого главного входа, а затем 80 м направо.» Ицхак Житницкий
 

***

«Мои прадед и прабабушка погибли в гетто в одном из многочисленных погромов в ноябре 1942. В Яме ли они или где-то еще сгинули — никто не знает. Зато известно имя женщины, которой обязана жизнью их дочь, моя бабушка, а значит и моя мама, и я, и моя дочь, и ее будущие дети... Лидия Постревич (или Пастревич?) летом 1941 года помогла сделать аусвайс своей подруге, Эстер (Эсфирь) Тышлер, на имя Софьи Васильевны Зайцевой. С этим документом моя бабушка могла больше года оставаться за пределами гетто, носить еду своим родителям, помогать подпольщикам, сохранить у свекрови двоих детей. Несмотря на документ и не явно еврейскую внешность, опасность оставалась, на улице Эстер узнала соседка и выдала полицаям. Из тюрьмы ее за фамильное золото выкупила русская свекровь, моя прабабушка, у нее на руках оставались двое маленьких внуков, моя мама и ее брат. Эстер, несмотря на риск снова быть опознанной как еврейка, до конца пыталась спасти своих родителей или хотя бы поддержать их, передавая с трудом добытую еду за колючую проволоку. После того, как в конце ноября 1942 она вошла в дом, где оставались ее мама и отец, и нашла перевернутый стул, на столе отцовские очки, записную книжку и один его сапог на полу, стало ясно, что Рахили и Якова Тышлер больше нет...» Татьяна Шиманская  

***

«Я с 1959 г.р., коренной минчанин. Помню Яму лет с 8, когда каждые выходные жил у бабушки на Хлебной и бегал на базар за семечками и к родственникам на Зелёный переулок. Хорошо помню и саму Яму — от её тогдашнего вида и до сегодняшних дней. Помню и сборы на Яме — мы там собирались на 9 мая. Я работал одно время на Радиаторном заводе и от нашего завода туда посылали дружинников 9 мая, якобы „охранять“ — только непонятно что и от кого. На что я всегда отвечал, что и так там буду. Я никогда до этого не видел столько евреев в одном месте, как на Яме. И очень этим гордился. Как, наверное, и все мы. В 1982, когда мы женились, мы ездили на Яму возлагать цветы. С 1989 живём в Чикаго — уехали, как и большинство из нас. Но каждый раз, когда еду в Минск, иду на Яму. Память бесценна.» Эдуард Эпштейн  
На Яме сегодня. 23 октября 2017 года. Фото Елены Кулевнич
«В каждой еврейской семье есть своя история, и я считаю важным передавать её из поколения в поколение. И ещё, можно и имена погибших собрать. На Чёрном обелиске есть только цифра, одна из этих пяти тысяч — Хэйман Эстер, моя бабушка.» Это цитата из первого письма в этой публикации. В ней первое имя. Пусть добавляются имена, пусть неизвестные становятся известными, а забытые - теми, о ком помнят.

В публикации использованы оффорты Лазаря Рана из серии "Минское гетто"

Комментарии
Последние историйки
Загадочный памятник, или историйка о том, как великий комбинато...
И осиновый кол есть вид памятника Дон Аминадо Мы ленивы и нелюбопытны ...
Повар Данилов, или История одной фотографии
До сих пор я старался избегать рассказов о людях. О зданиях писать проще — не так страшно ...
Письма из Ямы, или Последний день гетто
. Фотографии, которые вы видите, сделаны ровно четыре года назад, в 70-ю годовщину уничто...
Прогулка с неизвестным зверем, или Сказка о великом художнике, ...
Варе Володиной, которая помогала мне вопросами и участием Минск — сказочный город. Не ...
Миру Минск, или История о человеке, который спас памятник
Мало было установить Черный обелиск в память об убитых врагами (история памятника здесь), ...
Минский календарь. Март 2017
[caption id="attachment_8214" align="aligncenter" width="600"] Игорь Римашевский. Март[/ca...
Минский календарь. Февраль 2017
В городских легендах разные объекты и персонажи повторяются по многу раз. Вот взять, к при...
Минский календарь. Январь 2017
«КОГДА-ТО В МИНСКЕ ВОДИЛИСЬ ДРАКОНЫ...» Этой фразой начинался «Минский календарь» на 2012...
Воскрешение Лазаря, или Историйка о джинне из черты оседлости
—Чтой-то тут дело не чисто. Уж не собираетесь ли вы стать моим биографом? Предупрежда...
Шифровка из Подмосковья, или Историйка о писательском отдыхе
Солнечным весенним утром 1936 года к расположенному на Советской улице Союзу писателе...
Смерть в Минске, или Историйка о плите из первого храма
Минску, как никакому другому городу, подходит образ птицы феникс: множество раз был сожжен...
Неизвестный шедевр, или Историйка о враче, который хотел стать ...
34 года назад, 13 марта 1982 года, в США была начата публикация одного из самых загадочных...
Тайна старых часов, или Семейная историйка
Посвящается моему дедушке Евелю Абрамовичу Игудесману и моему товарищу и&nb...
Купальские красавицы-2, или Эротическая историйка о минских экс...
«Эти добрые люди... ничему не учились и все перепутали, что я говорил.» Михаил Булгаков...
Любовь под знаком Сиона, или Историйка о первой партии, первом ...
Неправда, что советская власть не любила евреев — еще как любила! Но стр...
Проклятие Рычащего Льва, или Историйка о минских наводнениях
В предпоследнюю пятницу марта 1888 года уровень воды в Свислочи начал поднима...
“Кукушечка”, или Очень детская историйка
Первый раз с «кукушечкой» я встретился еще до школы. Именно так, ласково, моя бабушка назы...
Братское кладбище, или Орнитологическая историйка
Если зовет своих мертвых Россия, Россия, Россия, Если зовет своих мертвых Россия, Так з...
Высокая музыка, или Историйка о первом небоскребе
После войны консерватория, музыкальное училище и специальная школа-одиннадцатилетк...
Таинственные знаки, или Историйка о нехорошем доме
Хочется рассказывать о хороших людях, но, случается, тема выбирает тебя сама, и&nb...