5 Вернуться к Историйкам

Сонка – член горсовета, или Футуристическая историйка

11 Июля 2014

— Вы футуристы?
— Да, мы футуристы.
— Но вы — всё-таки, вы против футуризма?
— Да, мы против футуризма.
— Вы противоречите самим себе?
— Да, наша задача противоречить самим себе ...
Из «Да-манифеста» футуристов

Что же, — значит, ничто любовь? У меня есть Сонечка сестра! В. Маяковский

Я вспомнил Минск, концерт, эстраду, Аплодисментов плёсткий гул, И, смутную познав отраду, Я нежно на нее взглянул.
И. Северянин

За три века, что стоит Гостиный двор на нынешней площади Свободы, в его стенах чего только не случалось. Здесь был страшный пожар, в огне которого погибли десятки детей. Здесь находилось гестапо. Здесь были театр и клуб, и банк. Здесь писались первые декреты советской власти. И здесь, в Гостином дворе, перед 1-й мировой войной располагалась главная поэтическая сцена города, с котором выступали перед минчанами герои нашей историйки — Чуковский, Маяковский, Северянин, Бурлюк, Сологуб.

Гостиный двор - минский приют муз Гостиный двор - минский приют муз

29 января 1925 года в 14:30 в квартире председателя Совнаркома БССР Иосифа Александровича Адамовича зазвонил телефон. Председатель вышел в прихожую, оставив за обеденным столом свою жену Софью Сергеевну Шамардину вдвоем с величайшим пролетарским поэтом Владимиром Владимировичем Маяковским. Повисла неловкая пауза.

— Как мне к тебе обращаться при муже? — спросил, необычно смущаясь и стараясь приглушить свой бас, поэт. — Так и обращайся, — улыбнулась молодая женщина. — Как обычно.

Обычно Маяковский к Софье Сергеевне обращался просто Сонка. А еще называл ее Сонечка-сестра и утверждал, что внешне они похожи друг на друга.

И.А.Адамович - председатель Совнаркома БССР, кавалер трех Георгиевских крестов И.А.Адамович - председатель Совнаркома БССР, кавалер трех Георгиевских крестов

Трудно по нескольким сохранившимся фотографиям Софьи Сергеевны обнаружить сходство, о котором говорил поэт. Если и было что-то общее у молодой минчанки и трибуна революции так это, как сейчас бы сказали, безбашенность. В 1913 году двадцатилетний Маяковский эпатировал окружающих знаменитой желтой кофтой, восемнадцатилетняя красавица Сонка на одежду внимания вообще не обращала, и в этом, надо сказать, был свой эпатаж!

К 1925 году, через десять лет после завершения их романа, Шамардина так и не полюбила наряжаться.

Софья Сергеевна Шамардина Софья Сергеевна Шамардина

 Ты по-прежнему одеваешься, как Крупская, — заметил Маяковский, окидывая взглядом Софью Сергеевну. — Приодеть бы тебя... — Плохи мои дела, Володя! — откликнулась Софья Сергеевна и еще раз улыбнулась. — Раньше ты стремился раздеть меня, а теперь одеть.

Так улыбаться умела она одна: открыто и весело, но при этом оставаясь серьезной. Может быть, именно это умение сохранять внешнюю серьезность, совершая самые безрассудные поступки, и сводило с ума мужчин? И каких мужчин!

Началось все с Чуковского. Скорее всего, Сонечка познакомилась с известным литературным критиком и переводчиком весной 1913 года в Минске, за полгода до того, как поступила на Бестужевские курсы.

В "Бродячей собаке" произошла первая встреча Шамардиной и Маяковского В "Бродячей собаке" произошла первая встреча Шамардиной и Маяковского

Вот как Корней Иванович вспоминает выход в свет молодой минчанки:

Это было в 1913 году. Одни родители попросили меня познакомить их дочь с писателями Петербурга. Я начал с Маяковского, и мы трое поехали в кафе „Бродячая собака“. Дочка — Софья Сергеевна Шамардина, татарка, девушка просто неописуемой красоты. Они с Маяковским сразу, с первого взгляда, понравились друг другу. В кафе он расплел, рассыпал ее волосы и заявил: — Я нарисую Вас такой! Мы сидели за столиком, они не сводят глаз друг с друга, разговаривают, как будто они одни на свете, не обращают на меня никакого внимания, а я сижу и думаю: „Что я скажу ее маме и папе?“

Корней Иванович суетился, пытаясь вырвать из лап молодого поэта свою подопечную и уже жалея, что привел ее в «Бродячую собаку». И дело было не только в родителях, да и вообще не в них — литературный критик сам был явно неравнодушен к курсистке из Минска! Однако, несмотря на все свои попытки урезонить юную любительницу поэзии, в тот вечер Чуковский уехал один, а Маяковский со своей новой знакомой отправился на ночь глядя к Хлебникову, слушать стихи.

С утра, не обнаружив в доме у великого будетлянина и председателя земного шара никакой еды, пара, пожирая друг друга глазами, отправились завтракать к Бурлюкам. При этом на хозяев, как и в предыдущий вечер на Чуковского, внимания почти не обращали!

Футуристы. Владимир и Давид Бурлюки, Маяковский, Хлебников (слева, в нижнем ряду) Владимир и Давид Бурлюки, Маяковский и Хлебников (слева снизу)

Кто не ходил дорогами любви, кто не знал всепоглощающего огня первых ее дней, тот не поймет бесконечных шатаний по Петербургу, случайных поездок на конке, бесцельных прогулок — рука в руке и глаза в глаза — словно никого, кроме них не было в целом свете...

Впрочем, за руки держась, не ходили. Маяковский всегда — с той первой ночной поездки к Хлебникову — держал Сонкину руку у себя в кармане пальто, словно не желая показывать никому свое сокровище. Это был их знак, их секрет, их тайная связь.

Вот так, не отпуская пальцы возлюбленной, на пути на Пушкинскую в «Пале Рояль», где снимал комнату, поэт однажды прочтет Сонке:

Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? .......... .......... Значит — это необходимо, чтоб каждый вечер над крышами загоралась хоть одна звезда?!

И без перерыва продолжит:

Получаются стихи. Только непохоже это на меня. О звездах! Это не очень сентиментально? А все-таки напишу. А печатать, может быть, не буду.

Маяковский и Чуковский времен "Бродячей собаки" Маяковский и Чуковский времен "Бродячей собаки"

Напечатал. И даже без посвящения Шамардиной! И в поэме «Облако в штанах» заменил имя героине с первоначального — Сонка на Марию... Трудно сказать, почему так вышло. По воспоминаниям Лили Брик, Софья Шамардина была первой настоящей любовью Маяковского. Поэт даже пытался жениться на ней...

Впрочем, в своих чувствах к Сонечке-сестре был он не одинок. Еще прежде Маяковского Сонкой заболел «король поэтов» Игорь Северянин.

Звонок. Шаги. Стук в дверь. «Войдите!» —
И входит девушка. Вуаль
Подняв, очей своих эмаль
Вливает мне в глаза, и нити
Зеленобронзовых волос
Капризно тянутся из кос.
Передает букет гвоздики
Мне в руки, молча и бледна,
Ее глаза смелы и дики:
«Я Сонечка Амардина».

Игорь Северянин Игорь Северянин

Такого «соловьиного» дуэта Чуковский, исполнявший роль опекуна молодой особы, выдержать не мог — эмансипированная курсистка попирала все приличия. Об этом будущий создатель Айболита сообщил в письме родителям своей подопечной. В результате девушка вынуждена была уехать в Минск. На вокзале ее провожали влюбленные поэты: Северянин с букетом голубых роз, Маяковский — с кульком фиников. Паровоз выпустил облако дыма, и поэты остались на перроне. С вокзала ушли вдвоем.

Познакомившись благодаря Сонке и ревнуя к ней друг друга, соперники в ее отсутствие часто проводили время вместе. Вскоре Северянин предложил Маяковскому вдвоем выступить с чтениями стихов в Крыму.

Афиша январского (1914) выступления футуристов Афиша январского (1914) выступления футуристов

Маяковский согласился и немедленно придумал помпезное название для гастролей — «Первая олимпиада русских футуристов». Афиши были уже готовы, когда Северянин вдруг понял, что Маяковский ну никак не заменит ему Сонки, и немедленно послал телеграмму в Минск.

Сонка выехала на следующий день и стала, по словам Северянина, первой в мире артисткой-футуристкой. Помимо наряда, состоявшего из куска держащегося на булавке черного шелка, серебряного шнура и черных же шелковых туфель-сандалий, Северянин придумал ей сценическое имя — Эсклармонда Орлеанская. Что оно означало, вероятно, не знал и сам создатель, но звучало солидно и вкупе с нарядом создавало внушительный сценический образ.

Первая в мире артистка-футуристка выходила на сцену, наугад открывала сборник стихов и читала поклонникам поэзии, первое попавшееся на глаза стихотворение. Публика рукоплескала — не столько стихам, сколько ослепительно красивой исполнительнице.

«Олимпиада» закончилась скандалом: рассорились все участники, в особенности досталось ее организатору, крымскому поэту и купцу Сидорову, гордо называвшему себя Баяном. Трещина прошла и по отношениям девушки с ее знаменитыми поклонниками.

Через сорок лет она с горечью напишет в своих воспоминаниях:

Дальше следует тяжелая полоса моих петербургских дней, закончившихся уничтожением будущего ребенка. И это тогда, когда у меня загорелась такая жажда материнства, что только боязнь иметь больного урода заставила меня согласиться на это. Это сделали „друзья“. Маяковского видеть не хотела и просила ничего ему обо мне не говорить.

О том, что произошло, Сонка призналась Чуковскому. О чем вскоре пожалела. В тех же воспоминаниях есть фрагмент и об этом.

В развитии дальнейших наших отношений с Маяковским нехорошую роль сыграл К. И. со своей бескорыстной „защитой“ меня от Маяковского.

Тут была даже клевета (хотя, может быть, он и сам верил в то, что говорил). Во всяком случае, старания К. И. возымели свое влияние на сугубо личные мои отношения с Маяковским. Не хочется об этом вспоминать. Помню свое глупое, гадкое, отвратительное поведение, когда избегала встреч с Маяковским.

Клевета, о которой упоминает Шамардина, коснулась не только ее отношений с возлюбленным, но и стала причиной смертельного раздора Маяковского с Максимом Горьким. Делая все, чтобы отдалить Сонку от поэта, Чуковский выдумал, что Маяковский болен сифилисом, и к тому же заразил им барышню-провинциалку. Горький, услышав сплетню, сделал ее публичной. Несмотря на извинения пролетарского классика, Маяковский до самой смерти не подал ему руки.

Но все это случилось позже.

В 1916 году Маяковский дарил Горькому книги. В 1918 году - не подавал руки В 1916 году Маяковский дарил Горькому книги. В 1918 году - не подавал руки

А тогда до 1-й мировой войны оставалось чуть меньше полугода. С ее началом Сонка записалась медсестрой и отправилась на фронт. В 1916 году она вступила в партию, вскоре в первый раз вышла замуж. С Маяковским сохраняла дружеские отношения до самой его гибели. С Северяниным после его отъезда в Эстонию в 1918 году не виделась.

Уже из Таллина, обращаясь к Маяковскому, тот писал:

И, наконец, ты помнишь Сонку,
Почти мою, совсем твою,
Такую шалую девчонку,
Такую нежную змею?..

Это было удивительное время в удивительной стране! До конца своих дней «нежная змея» оставалась «верной ленинкой». Может быть, в те годы именно так и проявлялась безбашенность? Ее идеологические устои не поколебали ни самоубийство мужа, Иосифа Адамовича, в преддверии ареста в 1937 году, ни собственные 17 (семнадцать!) лет, проведенные в сталинских лагерях.

Главная муза Маяковского - Лиля Брик Главная муза Маяковского - Лиля Брик

После освобождения из лагеря ее опекала главная муза Владимира Маяковского — Лиля Брик. Она же устроила Шамардину в правильное место — в Дом старых большевиков под Москвой.

Софья Сергеевна и в старости сохранила молодые искорки в глазах и удивительное умение улыбаться, оставаясь серьезной. Казалось, ни лагеря, ни годы не смогли совладать с ее чуть архаичными манерами бестужевки. При этом, одевалась она по-прежнему «как Крупская» и в душе оставалась, как подметил во время минского визита Маяковский, «Сонкой — членом горсовета».

В этой фантастически красивой женщине уживалось столько противоречий, что ее и сегодня можно по праву считать первой в мире футуристкой.

11
Комментарии
Люда
2014-10-09 16:56
отлично пишете, только одно "но" - про Минск тут только то, что она жила в Минске, хотелось бы хоть каких-то подробностей про город, где был дом родителей? где училась? где в то время гуляли барышни хотя бы, ну хоть что-то
Люда
2014-10-09 16:59
о, простите, начало текста пробежала невнимательно, ох
Голод Эдуард
2019-03-08 07:23
Миша спасибо! Всегда читаю Вас с интересом.
Ответить
Последние историйки
"И какой он немец – он минчанин", или Пять историй из...
Иван Караичев 1 Меня зовут Альберт Риттер. Это сейчас у вас шоколадки, н...
Загадочный памятник, или Историйка о том, как великий комбинато...
И осиновый кол есть вид памятника Дон Аминадо Мы ленивы и нелюбопытны ...
Повар Данилов, или История одной фотографии
До сих пор я старался избегать рассказов о людях. О зданиях писать проще — не так страшно ...
Письма из Ямы, или Последний день гетто
. Фотографии, которые вы видите, сделаны ровно четыре года назад, в 70-ю годовщину уничто...
Прогулка с неизвестным зверем, или Сказка о великом художнике, ...
Варе Володиной, которая помогала мне вопросами и участием Минск — сказочный город. Не ...
Миру Минск, или История о человеке, который спас памятник
Мало было установить Черный обелиск в память об убитых врагами (история памятника здесь), ...
Минский календарь. Март 2017
[caption id="attachment_8214" align="aligncenter" width="600"] Игорь Римашевский. Март[/ca...
Минский календарь. Февраль 2017
В городских легендах разные объекты и персонажи повторяются по многу раз. Вот взять, к при...
Минский календарь. Январь 2017
«КОГДА-ТО В МИНСКЕ ВОДИЛИСЬ ДРАКОНЫ...» Этой фразой начинался «Минский календарь» на 2012...
Воскрешение Лазаря, или Историйка о джинне из черты оседлости
—Чтой-то тут дело не чисто. Уж не собираетесь ли вы стать моим биографом? Предупрежда...
Шифровка из Подмосковья, или Историйка о писательском отдыхе
Солнечным весенним утром 1936 года к расположенному на Советской улице Союзу писателе...
Смерть в Минске, или Историйка о плите из первого храма
Минску, как никакому другому городу, подходит образ птицы феникс: множество раз был сожжен...
Неизвестный шедевр, или Историйка о враче, который хотел стать ...
34 года назад, 13 марта 1982 года, в США была начата публикация одного из самых загадочных...
Тайна старых часов, или Семейная историйка
Посвящается моему дедушке Евелю Абрамовичу Игудесману и моему товарищу и&nb...
Купальские красавицы-2, или Эротическая историйка о минских экс...
«Эти добрые люди... ничему не учились и все перепутали, что я говорил.» Михаил Булгаков...
Любовь под знаком Сиона, или Историйка о первой партии, первом ...
Неправда, что советская власть не любила евреев — еще как любила! Но стр...
Проклятие Рычащего Льва, или Историйка о минских наводнениях
В предпоследнюю пятницу марта 1888 года уровень воды в Свислочи начал поднима...
“Кукушечка”, или Очень детская историйка
Первый раз с «кукушечкой» я встретился еще до школы. Именно так, ласково, моя бабушка назы...
Братское кладбище, или Орнитологическая историйка
Если зовет своих мертвых Россия, Россия, Россия, Если зовет своих мертвых Россия, Так з...
Высокая музыка, или Историйка о первом небоскребе
После войны консерватория, музыкальное училище и специальная школа-одиннадцатилетк...