Как «отец народов» решал судьбу Минска
Своим сегодняшним обликом Минск во многом обязан товарищу Сталину. Точнее, его остановке в Минске по пути на Потсдамскую конференцию. Такой, во всяком случае, вывод можно сделать из воспоминаний тогдашнего первого секретаря ЦК компартии Белоруссии товарища Пономаренко.
Вот что Пантелеймон Кондратьевич писал о том визите:
«В Берлине собиралась конференция руководителей победивших государств... Хорошо помню тот день 15 июля 1945 года, когда в предвечерье к дебаркадеру минского вокзала подошел специальный поезд Верховного Главнокомандующего и председателя Совнаркома СССР И.В.Сталина...»
Сталин вышел на Привокзальную площадь к встречавшим его — но при этом стоявшим по периметру площади! — минчанам, помахал рукой и обратился с короткой речью. Он говорил о том, что разрушения в Белоруссии превосходят все мыслимые представления.
Через 25 минут поезд тронулся. Пономаренко по приглашению Сталина отправился сопровождать его до Бреста. Вот тогда-то, отвечая на вопрос вождя о том, как он видит восстановление столицы Белоруссии, Пантелеймон Кондратьевич сказал:
Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, 1902-1984.
— До войны Минск был городом уездного типа, с кривыми узкими улочками, и в нем отсутствовали крупные предприятия промышленности. Теперь он разрушен до основания. Таким ли его восстанавливать, каким он был? Возможно, и иным. Но любые планы будут нереальными, если в Минске и около него не построить несколько предприятий крупной промышленности. Они потянут за собой все — и жилье, и благоустройство. Улицы будем делать пошире и попрямее, в планировку города внесем иные показатели. Великие усилия восстановления будут иметь великую цель.
И Пономаренко предложил Сталину вместо восстановления в Минске авиазавода развернуть строительство тракторного завода.
Вождь подумал и согласился.
Так Минску была уготована новая судьба. Город начал строиться заново. Чтобы в новом своем облике стать памятником «отцу народов».
При этом главный памятник Сталину возник в центре города лишь через семь лет после памятного визита вождя.
О нем — сегодняшняя историйка.
Пуговица Сталина
В 1948 году архитекторы Парусников и Король подготовили план реконструкции Центральной площади. На плане в центре площади стоял массивный памятник Сталину. Для масштаба рядом с памятником архитекторы нарисовали несколько человеческих фигур. От этого исполинская фигура вождя получилась еще более бесчеловечной.
Формально план не был принят, но пройдет четыре года и генералиссимус сойдет с чертежа на площадь. Строительство стоящего справа на плане Дворца профсоюзов будет завершено через шесть лет. А массивный (хоть и вчетверо меньший того, что задумывался!) Дворец Республики довершит ансамбль через полвека.
Памятник И.В. Сталину в Минске
Тот послевоенный план — даже не план, набросок! — до сего дня дамокловым мечом висит над городом: если присмотреться, то из туманной дымки 1948 года проглядывают «новоарбатские небоскребы» на проспекте Машерова. А ближе, на месте построенного в 17 веке монастыря бернардинок, видна башня, напоминающая турецкую мечеть. Наверное, так и будет выглядеть отель, который городские власти решили возвести на месте монастыря.
Весь 1951 год город готовился к приходу статуи. На краю площади посадили деревья и разбили сквер. А прямо в ее середине вырос пятиметровый бетонный постамент.
Понимая, что глиняную фигуру такого размера невозможно будет перевезти, Сталина лепили прямо в «литейке» Автозавода. Над памятником работали сразу четыре скульптора: Глебов следил за соблюдением пропорций и создавал туловище, Азгур лепил лицо, Бембель — ноги, Селиханов — руки. Мелкие детали, вроде пуговиц, приваривались к отлитой фигуре.
За несколько дней до установки кто-то заметил, что на обуви вождя нет положенного ранта. Рант вырубали вручную, сменяя друг друга, несколько автозаводских рабочих бригад.
21 сентября 1952 года вождь занял свое место на площади и с десятиметровой высоты взглянул на тысячи людей, пришедших поприветствовать его появление. Был не по-осеннему теплый день, и Сталин в тяжелой шинели выглядел мрачновато на фоне горожан в блузках и рубашках. Никто и представить себе не мог, что на этой же площади меньше чем через пять месяцев, дрожа под пронизывающим мартовским ветром, горожане соберутся, чтобы оплакать уход вождя. В тот день, 5 марта 1953 года, все будут одеты по погоде.
Вечером 2 ноября 1961 года Центральную площадь оцепили войска: наступающая ночь должна была стать последней в биографии памятника. Когда стемнело, на шею набросили металлический трос, и два тягача, рыча и упираясь, начали раскачивать упрямую статую. Сталин сопротивлялся: секрет был в том, что его ноги двумя железными рельсами проходили сквозь постамент и продолжались на семь метров под землей.
В отдалении, за оградой Центрального сквера, собралось несколько сот наблюдателей — ближе подойти не разрешили. Вряд ли кто-то в тот момент обратил внимание на мужчину, стоявшего на балконе соседнего дома. Он, не мигая, смотрел на происходившее внизу и при этом беззвучно плакал. Ближе к утру, когда все закончилось, наблюдатель спустился на площадь, прошел между расступившимися солдатами, подобрал с земли огромную бронзовую пуговицу с шинели вождя и так же молча удалился.
Многие из тех, кто заходил в гости к Заиру Азгуру, видели эту пуговицу. Вероятно, это все, что осталось от гигантского памятника, девять лет простоявшего на Центральной площади.
Заир Исаакович Азгур, 1908-1995.
Ссылки
Еще несколько «Минских историек» вы найдете здесь. За новыми историйками можно следить на страничке Facebook
