Тема: Минские историйки

Повар Данилов, или История одной фотографии

С первого взгляда на старую фотографию, с которой началась наша история, еще не зная, кто на ней изображен, я проникся состраданием к дедушке и внучке. В их взглядах была та искренность, которую невозможно подделать. Десять дней, что я работал над этим рассказом, у меня болело сердце. Я словно сам превратился в того ребенка, которого посадили, чтобы наблюдал, как его котенка бросают на съедение зверю. Словно это меня самого бросили в то кровавое время, когда люди гибли, как мухи, и зверская жестокость была в порядке вещей.

Читать далее2 комментария

Письма из Ямы, или Последний день гетто

«В каждой еврейской семье есть своя история, и я считаю важным передавать её из поколения в поколение. И ещё, можно и имена погибших собрать. На Чёрном обелиске есть только цифра, одна из этих пяти тысяч — Хэйман Эстер, моя бабушка.» Это цитата из первого письма в этой публикации. В ней первое имя. Пусть добавляются имена, пусть неизвестные становятся известными, а забытые — теми, о ком помнят.

Читать далееКомментировать

Прогулка с неизвестным зверем, или Сказка о великом художнике, который впал в детство

Минск — сказочный город. Не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле! Здесь в 1911 году навстречу Корнею Чуковскому из-за угла дома вышел страшный разбойник Бармалей. Здесь в 1916 году из глиняного кувшина явился Лазарю Лагину добрый джин Хоттабыч. Но и это не все!

Читать далее13 комментариев

Миру Минск, или История о человеке, который спас памятник

Когда-то я придумал слоган «Миру Минск». Тогда я еще не понимал, о чем он. Потом понял: он о бывших минчанах и их детях, родившихся в других странах. Говорят, всего их уехало полмиллиона. Каждый четвертый… Как в войну, но только живы и разбросаны по свету.

Читать далее64 комментария

Воскрешение Лазаря, или Историйка о джинне из черты оседлости

Когда работа была закончена, мне показалось, что путь, который я прошел, не менее интересен, чем результат, которого достиг. Не то, чтобы я сумел полностью разрушить заговор молчания, о котором говорил Лагин, но слегка разогнать туман вокруг человека, который помог познакомиться московскому школьнику Вольке Костылькову с глуповатым, но добрым восточным джинном, похоже, мне удалось. А еще мне удалось показать, что старик Хоттабыч вполне может претендовать на звание минчанина — по месту рождения. Ну, хотя бы почетного!

Читать далее18 комментариев

Шифровка из Подмосковья, или Историйка о писательском отдыхе

Настроение у всех было отличное: белорусские писатели отправлялись на отдых в подмосковный Дом творчества. Впрочем конечной цели они дожидаться не стали: лишь только шофер посадил своих пассажиров в вагон скорого поезда, так те тотчас же и приступили к полноценному отдыху. Продолжили с утра — уже на месте. И пошло-поехало!

Читать далее2 комментария

Смерть в Минске, или Историйка о плите из первого храма

Из-за многочисленных бед и напастей, обрушивающихся на них, горожане не знали даты возникновения своего города. И были у них по этому поводу свои — минские — комплексы: как же так, день смерти известен, а день рождения нет! Не единожды минчане пытались заглянуть за занавес с изображением легендарной битвы на Немиге, и не единожды же возникали предположения, где и когда возник «пра-Минск». Но никакая из версий не выглядела безусловно достоверной.

Читать далее2 комментария

Вавилон с двух сторон, или Историйка о всемирном языке

Эта историйка началась в середине позапрошлого века в Белостоке. С разницей в три года на соседних улицах родились два еврейских мальчика: Лейзер — в 1859 и Лео — в 1862. Трудно сказать, были ли они знакомы. Может быть и были, а может и нет: известно, что ходили они в разные школы, да и три года в детстве — целая жизнь. Были у мальчиков и другие причины, чтобы не общаться: Лейзер учился в хедере и воспитывался в глубоко религиозной семье, где говорили на идише; в семье Лео идиш был заменен на классический немецкий, еврейские традиции, включая религиозные, не практиковались, и сам Лео ходил в лютеранскую школу.

Читать далее2 комментария

Неизвестный шедевр, или Историйка о враче, который хотел стать писателем

«Литература второй половины двадцатого века — многократно исхоженное поле. Трудно представить, что до сих пор еще можно найти неизвестный шедевр, созданный к тому же на одном из тех языков, которые находятся под пристальным наблюдением. И все же лет десять назад, перебирая потрепанные обложки на одном из книжных развалов лондонской Чэринг Кросс Роуд, я обнаружила именно такую книгу…»
Сюзен Зонтаг

Читать далее6 комментариев

У Новы год з новай кнігай!

У Новы год з новай кнігай!

Читать далееКомментировать

Тайна старых часов, или Семейная историйка

О том времени у нас в семье напоминают дедушкины часы; на Военном кладбище — могила Рут Уоллер, секретаря белорусского офиса UNRRA и жены главы миссии, умершей в Минске меньше, чем за месяц до встречи дедушки с Ла Гуардией; в Лошице — недавно установленная мемориальная доска на стене усадьбы, где находился офис миссии… А в Беларуси — десятки тысяч детей, родившихся в конце 1940-х — начале 1950-х, выросших, состарившихся, еще живых и уже нет. Детей, которые без UNRRA, возможно, не появились бы на свет. В их числе мог быть и я.

Читать далее5 комментариев

Купальские красавицы-2, или Эротическая историйка о минских экскурсоводах

Я сидел у фонтана рядом с гостиницей «Минск», когда чуть поодаль остановилась группа девушек разного возраста со скромными платочками на головах. Паломницы застыли перед скульптурной парой с несколько двусмысленным названием «Дарующие любовь», никак не выказывая своего отношения к произведению искусства. И здесь вступил экскурсовод.

Читать далее9 комментариев

Любовь под знаком Сиона, или Историйка о первой партии, первом съезде и таинственном доме

Созданная в июне 1901 года в Минске Еврейская независимая рабочая партия стала первой легальной политической партией в Российской империи. Ни больше ни меньше. Принято считать первыми, зарегистрировавшими свою партию, кадетов. На самом деле, кадеты, как октябристы, монархисты и многие другие, получили официальную регистрацию во время первой русской революции. А началось все именно с партии Мани Вильбушевич в Минске!

Читать далее8 комментариев

Проклятие Рычащего Льва, или Историйка о минских наводнениях

Над Минском витало древнее проклятие. Каждый год в обычно неглубокой Свислочи должно было утонуть то ли пять, то ли семь человек, чтобы город успокоился и взрослые разрешили детям купаться. Минчане путались в цифрах, но при этом мало кто отваживался идти против зловещего знака судьбы. Согласно преданию, Свислочь карала минчан за негостеприимность.

Читать далее3 комментария

“Кукушечка”, или Очень детская историйка

Мы заняли места в вагоне, и поезд тронулся. За окном мелькали станции, в какой-то момент, пока я смотрел в окно, незаметно вышла бабушка, рядом уселись дети… А поезд с «кукушечкой» все ехал и ехал.

Читать далее3 комментария

Братское кладбище, или Орнитологическая историйка

Люди на птичьем рынке ходили по костям, и птицы отпевали павших. Под ветхими прилавками, покрытыми ветхими же навесами, под слежавшейся землей рядами лежали солдаты Первой мировой или, как ее еще называли, Великой Европейской войны.

Читать далее8 комментариев

Высокая музыка, или Историйка о первом небоскребе

За минувшие сорок лет мы сильно изменились. Наши представлениям о красоте, морали и лучшей жизни тоже. Давно уже небоскребы не символизируют ни свободу, ни светлое будущее. Наоборот, сегодня минчане с тоской смотрят в 1970-е годы. В те, надо сказать, не самые лучшие времена чиновники уважали городской генплан и еще не додумались до термина «точечная застройка».

Читать далее3 комментария

Таинственные знаки, или Историйка о нехорошем доме

После так называемой хрущевской оттепели в Белоруссии оказалось неожиданно много масонов. Внешне они ничем не отличались от остальных людей, но сами-то узнавали друг друга безошибочно. А узнав, начинали совместно творить свои паскудные дела. Собственно, и сегодня мало что изменилось, только некому дать им по рукам. А тогда был такой человек…

Читать далее13 комментариев

Плац Наполеона, или Историйка о наивном полковнике

15 августа 1812 года французский говор в Минске звучал слышнее, чем в любой другой день того далекого французского лета. На площади напротив дома губернатора, казалось, даже воробьи щебетали на галльском наречии.

Читать далее1 комментарий

Романс в камне, или Историйка о непостоянном постаменте

Спришены имели отношение практически ко всем значимым сооружениям города первой половины ХХ века: памятники Ленину и Сталину, Черный обелиск на Яме, камень-памятник Пулихову монумент Опанскому, мемориальные доски на Доме-музее I съезда РСДРП и на памятнике-танке — все это Спришены. И декоративные элементы здания ЦК, Дома правительства, Академии наук, Оперного театра…

Читать далее12 комментариев